Джорджо Скьявоне

Джорджо Скьявоне
итал. Giorgio di Tommaso Schiavone, хорв. Juraj Tomin Čulinović-Gradojević
Имя при рождении Юрай Томин Чулинович-Градоевич
Дата рождения между 1433 и 1436
Место рождения Скрадин, Далмация, Венецианская республика
Дата смерти 6 декабря 1504(1504-12-06)
Место смерти Шибеник, Далмация, Венецианская республика
Страна
Жанр религиозная живопись
Учёба Франческо Скварчоне
Стиль
 Медиафайлы на Викискладе

Джорджо ди Томмазо Скьявоне (итал. Giorgio di Tommaso Schiavone[Прим 1], лат. Gregorio Schiavone, настоящее имя — Юрай Томин Чулинович-Градоевич, хорв. Juraj Tomin Čulinović-Gradojević, между 1433 и 1436[Прим 2], Скрадин, вблизи Шибеника, Далмация, Венецианская республика6 декабря 1504, Шибеник, Далмация, Венецианская республика[3]) — имя (псевдоним), под которым получил известность европейский художник эпохи Возрождения далматинского происхождения, принадлежавший к

На родине своим современникам художник был известен в первую очередь успешным обращением к предпринимательской деятельности, а также многолетними судебными тяжбами и внебрачными связями

Юрай Чулинович является, по мнению историков искусства, наиболее важной фигурой в живописи крупного далматинского города Шибеника в XV веке, а его произведения — «высшим достижением хорватской живописи кватроченто»[4]. Российский историк искусства и дипломат Александр Махов охарактеризовал Скьявоне как «человека незаурядного, яркой индивидуальности и неистощимой энергии, которая, однако, растрачивалась далеко не по предназначению»[5].

Биография

Семья и детство

Крепость Скрадина, построенная на рубеже XIII—XIV веков

Семья Чулиновичей впервые появляется в документах города Скрадин в начале XV века. Доктор наук, специалист по этнологии и психологии

Юрай Чулинович-Градоевич родился около 1436 года в городе Скрадине в Далмации, на территории современной Хорватии, входившей тогда в состав Венецианской республики[8]. Документов о его детстве и юности не сохранилось. Известны только имена его отца (Тома) и деда (Юрай). Современный хорватский историк искусства Эмиль Хилье утверждал, что на основе сохранившихся документов можно сделать вывод о происхождении художника из относительно богатой семьи[9]. Впоследствии, Юрай Чулинович перебрался в расположенный поблизости более крупный город Шибеник (у его отца и двух дядей Николы и Юрая там была собственность[10]). В то время Шибеник был центром Далмации, в нём проживало много скульпторов, резчиков, стекольщиков и ювелиров. В городе с 1440-х работал годов известный архитектор Юрай Далматинец. Среди местных художников выделялся

Период обучения

Падуя середины XV века
Франческо Скварчоне. Мадонна с младенцем, 1455. Берлин, Художественная галерея
Джорджо Скьявоне. Мадонна с младенцем, между 1456 и 1460. Лондонская национальная галерея, инв. NG904

Доктор филологических наук Петар Колендич (англ.), собравший сохранившиеся до нашего времени документы о художнике[13] и написавший большой очерк его жизни и деятельности[14][Прим 4], предполагал, что первым учителем Чулиновича мог стать приехавший из Сплита в Шибеник художник

8 (или 28[9]) марта 1456 года Чулинович встретился со Скварчоне в Венеции и заключил с ним договор, по которому поступил в качестве подмастерья в его падуанскую мастерскую[Прим 7]. Контракт был рассчитан на три с половиной года, в течение которых подмастерье обязался выполнять работы для мастера без вознаграждения за свой труд с обещанием со стороны мастера «преподать тайну» своего искусства[25], а также бесплатно предоставить питание, жильё и одежду[26][9]. Сам договор до нашего времени не дошёл, но сохранился другой договор двух художников, датированный 7 декабря 1458 года, в котором они подтвердили все положения предыдущего (Антония Браткович писала, что «Чулинович продлевал свой контракт три раза, каждый раз подтверждая его в течение всего времени, когда ему ещё приходилось работать»[26])[9]. Этот отрывок из договора из-за использования слова «мистерия», или в другом переводе — «тайна» (в оригинальном тексте — лат. «docere mysterium suum»), длительное время вызывал различные интерпретации. По мнению доктора наук Джакомо Альберто Калоджеро, эксцентричность личности Франческо Скварчоне питала «ауру эпической тайны, сформировавшейся вокруг [его] фигуры»[27]). Юрай Чулинович поступил в мастерскую, уже будучи сложившимся художником и работал вместе с мастером над рядом заказов[23].

Советский искусствовед Наталья Николаева характеризовала Скварчоне как слабого художника, представителя интернациональной готики, использовавшего традиционную для этого стиля цветовую гамму, основанную на сочетании синего, красного и золотого. Фигуры он писал на золотом фоне, основным выразительным средством у него был линеарный контур. В его творчестве прослеживался, однако, целый конгломерат и различных других художественных веяний[28]. Например, изображение пространства у него тяготело к живописи тосканской традиции, а иллюзионистская достоверность отдельных объектов на картинах художника характерна для нидерланской школы. Наталья Николаева писала, что Юрай Чулинович перенял у своего учителя эту достоверность[29]. Современники отмечали хорошее знание Скварчоне законов перспективы, которую он сам изучал у Паоло Учелло и которой мастер обучал своих учеников[30]. На основе сохранившихся договоров мастера с его учениками некоторые исследователи делают заключение, что в мастерской изучалась анатомия («природа обнажённого тела»)[31]

Главной заслугой Скварчоне Николаева и Калоджеро считали то, что во время своих путешествий (в том числе и в Грецию[32][33][34]) он собрал большое количество произведений искусства как древних, так и современных, среди которых были и подлинные раритеты (фрагменты античной пластики, слепки античных монет и медалей, рисунки Антонио дель Поллайоло). Метод обучения в мастерской Скварчоне представлял собой преимущественно копирование рисунков и гипсов[33]. Калоджеро в своей докторской диссертации предполагал, что Скварчоне был обладателем некоего ценного терракотового рельефа с изображением «Мадонны с младенцем», с которого делались гипсовые оттиски и окрашенные копии. Три таких работы хранятся в коллекциях в Вадуце, Берлине и Детройте. Этот метод, авторство которого приписывается Никколо Пиццоло и Джованни да Пиза, является основой нескольких живописных произведений Чулиновича, выполненных в мастерской своего хозяина. По сравнению с техникой изготовления слепков, с точки зрения Калоджеро, живопись допускала большую свободу интерпретации оригинала[35]. Калоджеро подчёркивал, что из многочисленных учеников Скварчоне, которые работали с этими раритетами, по имени упоминаются только шесть, и среди них Скьявоне[34].

Автограф Скьявоне на картине «Мадонна и младенец с ангелами»

Советский искусствовед Лилия Алёшина отмечала, что, «оставаясь на чужбине, Чулинович продолжал ощущать себя славянином и стремился сохранить связь с родиной». Утверждая это, искусствовед ссылалась на то, что он подписывал свои работы «Скьявоне Далматици», то есть «славянин из Далмации»[36]. В падуанской мастерской своего наставника Скьявоне действительно ставил на полотнах автограф с упоминанием своего происхождения, например, «Произведение славянина из Далмации, с[ына (?)] Скварчоне» (лат. «Opus Slavoni Dalmatici Sqarconi S.»)[32][37].

Возвращение на родину

Колендич отмечал, что современники воспринимали Скварчоне больше как теоретика живописи, чем художника, поэтому, по его мнению, осторожный Скварчоне и занялся преподаванием[32]. Скварчоне принимал в мастерскую уже обученных или «полуобученных» молодых людей для работы и учёбы. Часто он усыновлял их. С каждым художник заключал договор, что не будет ему платить, но может использовать его талант и извлекать выгоду из созданных им произведений[9]. Эмиль Хилье писал, что хотя нет никакой информации о том, что Скварчоне усыновил и Юрая Чулиновича, но тот факт, что Чулинович подписывал свои работы как ученик Скварчоне или просто «Sqvarcioni» (фамилия учителя в родительном падеже после своего имени), указывает именно на такую форму связи. Хорватский исследователь, правда, допускал, это могла быть «просто маркетинговая уловка»[38].

Джорджо Скьявоне. Мадонна с младенцем на троне из монастыря Святого Лаврентия. Написана после середины 1470-х

Мастер был недоволен своими учениками[32]. Чулинович оставил его мастерскую, не погасив ни одного долга, и взяв с собой некоторое количество произведений искусства, которые мастер рассматривал как представляющие значительную ценность[39][32]. Историк итальянского искусства Александр Махов писал, что питомцы Франческо Скварчоне обычно души не чаяли в своём мастере, но овладев основами живописи они обычно затевали с ним тяжбу и покидали его мастерскую со скандалом[40]. Он утверждал, что «любимец падуанского мастера» Джорджо Скьявоне «окончательно рассорился» с ним и «прихватил с собой… 44 дуката и 18 рисунков из коллекции… учителя». Он считал, что спутником Скьявоне в бегстве из Падуи мог быть Карло Кривелли[41]. Эмиль Хилье писал, что трудно определить, какую роль сыграл во всём этом Юрай Чулинович — нужно ли его рассматривать, как «жертву эксплуатации или хитрого вора, который воспользовался представившейся ему возможностью». Он допускал, что «правда находится где-то посередине»[37].

Приехав в Задар, Чулинович заручился покровительством высокопоставленного местного прелата Андрея Брибиранина[5]. Уже 16 октября 1462 года Скварчоне выдал доверенность Джанфранческо Гризине (в другом написании — Гриссини[38]), нотариусу и канцлеру муниципалитета Задара, чтобы забрать деньги и некоторые предметы у Чулиновича, про которого узнал, что он пребывает в Задаре (Чулинович там действительно жил в 1461—1462 годах[39][4]). При этом, согласно ещё одному документу, выданному Скварчоне, его подмастерье всё равно должен был вернуться к мастеру. В результате своих розысков Гризини не обнаружил Чулиновича в Задаре, так как он находился в Шибенике уже 2 марта 1463 года[32][Прим 8]. Хорватский исследователь Эмиль Хилье писал, что ещё в конце 1461 года Андрей Брибиранин назначил Чулиновича своим деловым представителем в Шибенике[37].

Собор Святого Якова в Шибенике, где похоронен художник.

Примерно в это время (в 1563 году, по мнению Янко Липовеца и Круно Прижательжа[42][4]) Чулинович женился на Елене, дочери известного архитектора Юрая Далматинца[43][44][39][Прим 9], и получил часть приданого, предназначенного её супругу в размере 165 дукатов 8 марта 1463 года[4][46].

Франческо Скварчоне не оставил своих поисков беглого художника[46]. Он встретил восемнадцатилетнего живописца Маринело (Маринко), сына бывшего учителя Чулиновича Дуйма Вуковича (по версии Колендича, он — сын Домна Миковича[46])[47][48]. В июне 1464 года Скварчоне выдал Маринело новую доверенность на изъятие своего имущества у Чулиновича, который, как он правильно считал, находился тогда в Шибенике[44]. Колендич предполагал, что, возможно, Маринело тщетно пытался достичь мирного урегулирования между сторонами конфликта, поэтому иск не был подан до начала 1467 года. 19 января 1467 года Чулинович предоставил своему тестю Юраю Далматинцу право представлять себя в суде, подав одновременно встречный иск (речь шла о некоей картине, созданной для семьи Радославчичей; из документов Хилье сделал вывод, что картина, заказанная отцу Миринело, осталась незаконченной или нуждалась в реставрации, Чулинович по соглашению с Маринело завершил её, но работа ему не была полностью оплачена, этот судебный процесс тянулся 19 лет[49]). Встречный иск не помог. Хотя текст решения суда по иску Скварчоне и Маринело не сохранился, но, предположительно, он отражал интересы истца, так как 17 февраля Юрай Далматинец заплатил Маринело первую часть долга за зятя — 24 дуката из общей суммы в 44[49], а также двадцать монет в оплату судебных издержек (хорв. «te dvadeset solada za troškove postupka»)[38]. Вернул ли Чулинович рисунки и заплатил ли остальную часть суммы, неизвестно. Скварчоне умер в 1468 году, так ничего и не получив из имущества, возвращения которого добивался[46]. 2 января 1474 года Чулинович сумел в Падуе убедить сына Скварчоне Бернардина, что отдал всё требуемое Маринело[46][50]. В это время Маринело уже находился в турецком плену. Бернардин в 1488 году назначил Даниеля Кампологно, нотариуса Шибеника, своим представителем, чтобы получить полагающиеся ему как наследнику Франческо Скварчоне деньги, вещи и 18 рисунков уже от наследников Маринело (Бернардин их так никогда и не увидел, но Кампологно сумел спустя почти тридцать лет вернуть эти рисунки в Падую его наследникам, Хилье предполагал, что для наследников Маринело произведения искусства уже не представляли какую-то особую ценность[51])[52].

Доктор наук Джакомо Альберто Калоджеро писал, что «распространение и повторное использование графических идей, собранных Скварчоне [в том числе тех, которые увёз Скьявоне]… явление, которое трудно недооценить, сфера его действия продолжается в течение длительного времени и выходит за рамки одной и той же мастерской»[53]. Так, художник Маринело из Сплита получил на время картон Поллайоло от Скьявоне в 1464 году, когда мастер из Падуи поручил ему вернуть украденные Скьявоне произведения искусства (в том числе 18 «folia designorum pictoria»). Маринело демонстрировал этот картон в Далмации для подтверждения иска[53][54]. Доктор наук, профессор кафедры истории искусств в университете Сплита

В конце 1504 года Юрай Чулинович заболел. 24 ноября он продиктовал своё завещание. Значительную сумму он отписал собору Святого Иакова, но с условием, что будет похоронен в нём рядом с алтарем Николинича[Прим 10], «в последней капелле справа, перед лестницей, которая ведёт к баптистерию». Меньшие суммы он завещал для различных других церквей, больниц и братств. Также, Чулинович определил большие выплаты на ежегодные поминовения для себя и своей жены, он упомянул в завещании своего племянника, внебрачную дочь Стану, служанок, незаконнорожденного сына Луку и супругу Елену. Двенадцать дней спустя, в среду 6 декабря 1504 года Юрай Чулинович скончался. Вскоре после этого его жена Елена также написала завещание, которое, однако, не было обнаружено исследователями. Елена умерла спустя непродолжительное время после мужа 22 января 1505 года (по другим данным, ночью между 20 и 21 января 1505 года[4])[58]

Предпринимательская деятельность художника

Шибеник в 1486 году. Рисунок из записок Конрада Грюненберга

Круно Прижательж считал, что в Шибенике художественное творчество для Юрая Чулинича отошло на второй план, хотя документы постоянно именовали его «живописец». Вся его художественная деятельность, по мнению хорватского исследователя, сводилась к тому, что он взял в 1463 году в ученики Миховила Стипшича (ему было на тот момент только пять лет![37]) из Крковича[Прим 11], годами судился со Скварчоне по поводу украденных произведений искусства, включая некоторые из рисунков учителя и некие обнажённые модели Поллайоло (лат. «unum cartonum cum quibusdam nudis Poleyoli»), к написанию полиптиха для часовни Дидомеровичей в соборе Шибеника, «созданию сигнала» (флага?) для Новой Церкви в том же году и картины для семьи Гризаничей в том же Шибеникском соборе. Картина будет в 1536 году завершена художником Николой Браччо (возможно, итальянская форма далматинской фамилии Бралич) из Пизы, который странствовал по городам Венецианской Далмации в первой половине XVI века[4].

Потерю интереса художника к живописи исследователи объясняли озабоченностью художника торговлей, а также значительным расстоянием Шибеника от крупных художественных центров, таких как Венеция и Падуя, где он нашел источник вдохновения. Сама провинциальная общественная среда негативно влияла на рост консервативных тенденций в творческой манере Юрая Чулиновича, снижение качества его произведений и творческой активности[60].

По утверждению хорватского историка искусств академика Игора Фисковича (хорв.) Юрай Чулинович поддерживал тесные отношения с архитектором Юраем Далматинцем ещё до того, как женился на его дочери. После женитьбы, по словам исследователя, художник «вступил в

В 1468 году Чулинович, по предположению Колендича, проживал в окрестностях Скрадина, так как 8 мая местный дворянин Мартин Станшич из Билана, назначил его управляющим своими владениями. Это доставило художнику много хлопот, он закончил вести дела с Станшичем только 27 февраля 1471 уже в Шибенике. С 1471 года до своей смерти Юрай проживал в Шибенике с небольшими перерывами. Здесь вскоре он приобрел права гражданства. На сэкономленные деньги он купил землю в окрестностях Шибеника, а также арендовал участок рядом для ведения хозяйства. Он вёл торговлю вином и маслом. Как и другие состоятельные жители Шибеника, с 1495 года он владел соляными разработками, для хранения соли он арендовал склад перед церковью Святого Ивана[62].

Чулинович также торговал и другими товарами: сыром, воском и золотыми нитями. Известно, что он участвовал в морской торговле

Первоначально Чулинович жил со своим тестем в доме Юрая Далматинца, который тот купил у Михайло Семонича[63], но вскоре после смерти тестя (поссорившись с его сыном Павлом[60]), купил для себя 29 марта 1476 года дом напротив церкви святого Хрисогона в Шибенике у студента Падуанского университета Антония Видала, сына бывшего (1451–1472) канцлера муниципалитета Шибеника в Кароте. Так как он не сразу отдал бывшему владельцу всю сумму, остальная часть была передана доверенному лицу Видала от имени жены Чулиновича 8 июня 1477 года Домиником Дидомеровичем, который представлял интересы Чулиновича в Шибенике[65]. Из документов известно, что 7 декабря 1499 года и 11 мая 1500 года Чулинович проживал в этом доме. В нём же он впоследствии и умер[66].

За год до смерти 10 марта 1503 года Чулинович купил ещё один дом. Как предполагал Петар Колендич, у художника в частной собственности было сразу несколько жилых домов в Шибенике[67].

Личность художника

Петар Колендич писал, что сохранившиеся до нашего времени документы создают впечатление, что Юрай Чулинович был очень богатым и вполне благополучным человеком, но причинами его волнений были две проблемы: судебные процессы (сначала с Франческо Скварчоне, а затем — с сыном Юрая Далматинца Павлом) и интимные отношения со служанками. У него был незаконнорожденный сын Лука, родившийся в 1489 году у Маргариты Гргуревич, которую он взял в служанки 3 марта 1480 года. 23 июня того же года он взял в служанки другую девушку, так как Маргарита вышла замуж 10 июня 1489 года за плотника Петра Радивоевича, пообещав, что ему будет выплачено приданое в течение года в размере 100 лир. Это приданое за неё заплатил 7 ноября 1492 года Юрай Чулинович. Из завещания художника известно, что у него также была внебрачная дочь Стана, но Колендич не сумел определить, кто её мать[68].

Юрай Чулинович имел обширные связи с шибеникской знатью, так, например, со 2 февраля 1480 года он являлся членом

Незаконнорожденный сын художника Лука Чулинович впоследствии стал живописцем. Работы его неизвестны, но в одном из документов, датированном 5 сентября 1511 года, он упоминается как один из оценщиков братства моряков святого Николая картины другого художника из Шибеника Ивана Вулича. Картина была предназначена для этого братства[70].

Сохранившиеся произведения

До нашего времени дошло всего несколько документов, связанных с творчеством Джорджо Скьявоне[39]. В том числе, скудные архивные документы о работах художника во время проживания в Шибенике. Известно, что он принимал участие в украшении Радославичевой капеллы, а 22 мая 1489 года он заключил с братьями Дидомеровичами договор о том, что напишет большой полиптих в третьей справа от входа в городской собор капелле. Исходя из имён заказчиков и привычных для художника сюжетов для подобных складней, Колендич реконструировал его отдельные панели, но сделал вывод, что полиптих не сохранился[71]. В 1489 году Юрай Чулинович, по словам советского искусствоведа Алёшиной, создал некий образ для собора в Шибенике и отказался от платы за это произведение, заявив, что желает лишь одного — «чтобы его произведение осталось как память о нём на родной земле»[36]. Эмиль Хилье писал об этом произведении и его оплате осторожнее, цитируя сам документ: художник заботился «о том, чтобы оставить прекрасную и яркую память о своей руке [кисти] в этой стране, больше для чести и славы, чем для выгоды», не упоминая о полном отказе от оплаты и соотнося этот образ с полиптихом для собора в Шибенике[37]. Антония Браткович упоминала о том, что в договоре, оформляющем заказ, всё-таки была проставлена значительная сумма в 95 дукатов[72]. Документ 1536 года содержит сведения о другом полиптихе для того же собора, который был завершён художником Никколо Браччо из Пизы[39].

Работы, выполненные в Падуе

Церковь Святого Франциска (итал.) в Падуе, где находился триптих Скьявоне

Подписаны рукой художника пять работ Джорджо ди Томмазо Скьявоне[39]:

  • Полиптих из церкви Святого Николая в Падуе (Национальная галерея, Лондон). На центральной панели изображены «Мадонна с младенцем». В полиптих входят восемь панелей (по другой версии, десять[73]) с изображениями святых, выполненные в технике темперы по дереву. Они созданы между 1456 и 1461 годами. Предположительно, в состав этого же полиптиха входит и известная панель «Мёртвый Христос с ангелами» (или «Пьета» из того же музея, темпера по дереву, 1456–1461)[2]. В этом же музее хранится картина «Мадонна с младенцем», но она не подписана и была Чулиновичу атрибутирована специалистами на основании сравнительного анализа. О её происхождении известно лишь, что картина был куплена в 1874 году Национальной галереей в составе коллекции Бейкера[74].
  • «Мадонна и младенец с ангелами» (Художественный музей Уолтерса в Балтиморе).
  • «Портрет мужчины» (Музей Жакмар-Андре в Париже)[39].
  • Триптих из церкви Святого Франциска в Падуе (центральная часть в коллекции Берлинской картинной галереи[75], два боковые створки в Епархиальном музее в Падуе (англ.)).
  • «Мадонна с младенцем» (инв. 192 (1952), 1456—1460, 71 х 61 см; размер рамы — 95 х 84 х 7 см, темпера по дереву, картина была приобретена в 1879—1880 годах у графа Бенуччи ди Милано ди Синигалья за 15 000 лир) в небольшой картинной галерее Сабауда, принадлежавшей первоначально монархам Савойского дома, в Турине[4]. Картина также носит название «Мадонна со щеглом» (птичка находится в правой руке младенца Иисуса)[76][77].

Триптих Джорджо Скьявоне из церкви Святого Франциска в Падуе, между 1456 и 1460 годами[78]

Святые Людовик Тулузский и Антоний Падуанский. Падуя
Мадонна с младенцем на троне
Святые Франциск Ассизский и Антоний Аббат. Падуя
Художник круга Франческо Скварчоне — Джорджо Скьявоне (?). Мадонна с младенцем, Рейксмюсеум, инв. SK-A-3124 (темпера, масло, дерево, 103,5 × 102 см, дар по завещанию графини фон Оберндорфф-де-Стюэр из Лозанны в 1931 году, надпись «Regina Celi»[79])

Художнику на основании стилистического анализа приписывали уже разрушенную фреску «Мёртвый Христос среди ангелов» в Падуе в

Некоторые исследователи (среди них Бернард Беренсон и Адольфо Вентури) приписывали Джорджо Скьявоне картину «Мадонна с младенцем и восемью музыкантами-ангелами (итал.)» из Лувра (1455, датируется по подписи, в которой упоминается Скварчоне, Дзоппо был принят им в мастерскую в мае 1455 года, но бежал от него в Венецию в октябре того же года; инв. RF 1980-1, приобретена музеем в 1980 году, 89 x 72 см, масло, холст[82]), однако, на ней стоит подпись соученика художника по мастерской Скварчоне в Падуе Марко Дзоппо[83].

Исследователь творчества Дзоппо Джакомо Антонио Калоджеро писал, что есть веские аргументы в поддержку авторства Джорджо Скьявоне картины «Мадонна с Младенцем между шестью святыми и двумя донаторами» (инв. 8623 / 657, 26,4 х 22,1 см, темпера, дерево[84]) из Национального музея искусств Румынии в Бухаресте (хотя на ней также стоит подпись Дзоппо): пухлые путти, безрассудно цепляющиеся за фестоны, сердитое лицо Святого Иеронима идентично персонажу из Академии Каррара в Бергамо…[85]. Он делал вывод, что «кажется маловероятным, что неуклюжий художник, возможно, начинающий Скьявоне, был создателем такой смелой композиции. Ему легче было просто повторить модель, уже предложенную более одарённым художником, которым, согласно подписи на обороте, будет именно Дзоппо. Исходя из немногих доступных нам элементов, можно предположить, что небольшая румынская панель воспроизводит картину, сделанную в Падуе художником из Эмилии [родина Марко Дзоппо], почти наверняка утраченный алтарь…»[86]. Скьявоне поступил в мастерскую Скварчоне в марте 1456 года, то есть через несколько месяцев после отъезда Марко Дзоппо. Калоджеро не исключал, что среди первых полученных заданий было именно создание уменьшенной копии картины его предшественника[87].

Работы, выполненные после возвращения на родину

В Хорватии к работам Скьявоне некоторые исследователи относят изображения «Мадонны с младенцем» (Художественная галерея (англ.) в Сплите, куда она попала в ходе послевоенной реституции из коллекции антиквара Амилькара Фреццати в Венеции[4], темпера по дереву, 40 х 30,5 см, инв. 24 / 111[88][Прим 12]) и «Мадонны с младенцем на троне» (монастырь Святого Лаврентия в Шибенике)[89][39]. Иногда к работам художника относят только последнюю композицию[19][Прим 13].

С точки зрения Круно Прижательжа, не хватает документальных оснований, чтобы утверждать, что картина из монастыря Святого Лаврентия может быть средней частью полиптиха, созданного в 1489 году для братьев Дидомеровичей. Тем не менее, можно считать, что это единственная работа мастера, выполненная на родине и сохранившаяся до нашего времени[91]. Она выполнена в технике темперы по дереву, размер — 114 х 67 см. Картина была впервые отреставрирована в Областном институте охраны памятников культуры в Сплите в 1959 году. Второй раз — в Комиссии Государственного управления по охране культурного и природного наследия в 1994—1995 годах[92]. В результате реставрации «тепло, духовность и достоинство оживили образ младенца… выявили красивый зелёный тон плаща, сделали видимым голубое небо с крошечными мерцающими облаками и позволили „прочесть“ заново утончённость в использовании лакокрасочного материала и цвета». Вместе с тем стало очевидно снижение художественного уровня этой картины Чулиновича по сравнению с его ранними работами в Падуе, как следствие длительного пребывания художника в провинции и его увлечения предпринимательством. Круно Прижательж прослеживал, однако, на этой картине влияние Джованни Беллини, с которым Юрай Чулинович мог встречаться в своих поздних путешествиях в Венецию и Падую, документально подтвержденных для 1474 и 1476 годов. Это влияние Беллини он увидел в изображении формы трона и складок одежды[93].

Стефано Дж. Казу считал неубедительной попытку приписать художнику «Мадонны с младенцем на троне» из монастыря Святого Лаврентия. Он писал: «Мне кажется, что наследие Скьявоне нужно искать в области книжной иллюстрации». Самая близкая связь, по его мнению, с творчеством Джорджо Скьявоне у анонимного миниатюриста, получившего известность под именем Мастера Путти (итал. Maestro dei Putti), трудившегося в Венеции через несколько лет после отъезда Скьявоне из Падуи. Казу сравнивал «Мадонну с младенцем» из Национальной галереи в Лондоне и иллюстрации Мастера Путти к «Истории от основания города» Тита Ливия в галерее Альбертина в Вене (1469, инк. 2587) и находил общие черты в изображении путти, декора и моделей архитектуры, а также ваз. Другим примером близости работ иллюстратора и далматинского художника он считал книгу Евсевия Кесарийского «Приготовление к Евангелию (англ.)» (создана в Венеции в 1470 году, хранится в Апостольской библиотеке Ватикана в Риме, Stamp. Ross. 759). Казу предполагал возможность общих источников у Скьявоне и Мастера Путти (Джованни да Пиза, Капелла Оветари (англ.), Марко Дзоппо), однако, считал, что количество и качество находок могут свидетельствовать о прямом влиянии Скьявоне на миниатюриста. Группа же кодексов из Апостольской библиотеки Ватикана, напрямую некоторыми исследователями приписывалась Юраю Чулиновичу[94].

Работы Джордж Скьявоне, выполненные в мастерской Франческо Скварчоне и находящиеся в европейских музеях

Наиболее известные работы

«Мадонна и младенец и ангелами»

Джорджо Скьявоне. Мадонна и младенец с ангелами, 1459—1460, Художественный музей Уолтерса,

«Мадонна и младенец с ангелами (итал.)» (англ. «Madonna and Child with Angels») входит в коллекцию Художественного музея Уолтерса. Картина была приобретена основателем коллекции Генри Уолтерсом (англ.) (инв. 37.1026) в 1925 году[Прим 14]. До этого она находилась в частных коллекциях. Мадонна и младенец-Христос показаны художником крупным планом за парапетом. Такой тип композиции был широко распространён в эпоху Возрождения. Интересной особенностью картины является коралловое ожерелье, которое одето на шею Иисуса. Считалось, что коралл отгоняет дьявола, поэтому у многих детей в то время было кольцо или ожерелье из коралла, когда у них прорезывались зубы. На картеллино, прикреплённом к парапету, художник с гордостью идентифицирует себя в надписи, сделанной заглавными латинскими буквами, как ученика Франческо Скварчоне (лат. «HOC. PINXIT. GEORGIVS. DALMATICVS. DIS CIPVLVS. SQVARCIONI. S.», в переводе — «Это написал Джорджо Далматинец, ученик Скварчоне»[1][96]). Гирлянды с тяжелыми фруктами, изображённые на картине, художник видел на римских саркофагах или погребальных алтарях (англ.) в падуанских коллекциях. Полотно написано в 1459—1460 годах, когда художник работал в мастерской Франческо Скварчоне[96].

Картина исполнена масляной живописью по дереву. Размер — 69 x 56,7 см. Реставрация картины проводилась в 1936, 1971, 1984 и 1985 годах. Картина была представлена на выставке «Самоцвет эпохи Возрождения: Триумф Петрарки», проходившей в 2002 году в Художественном музее Уолтерса[96].

Полиптих из Лондонской национальной галереи

Церковь Сан-Никколо в Падуе

Искусствоведы лондонского музея предполагают, что находящиеся в его коллекции десять панелей (существует и мнение, что в полиптих входили только восемь из них[39]) когда-то составляли полиптих, написанный Джорджио Скьявоне, вероятно, между 1456 и 1461 годами. Они также считают, что полиптих был создан для капеллы семьи Фриджимелика в церкви Сан-Никколо в Падуе (англ.)[73]. По другой версии, полиптих предназначался для капеллы святого Бернардина Сиенского, находившейся под патронатом семьи Роберти, в этом же храме[97]. В середине XVI века в церкви было 11 алтарей, каждый из которых принадлежал уважаемой местной семье[98]. В XVII веке капелла перешла под покровительство семьи Фриджимелика, а полиптих был перенесен во дворец этой семьи. Впоследствии документы упоминают его в Эдинбурге в коллекции Джеймса Джонстона из Стрейтона. В 1855 году он перешёл в коллекцию Джеймса Деннистауна. Затем, полиптих упоминается в коллекции

На панелях полиптиха изображены как древние, так и современные святых, в том числе один, с которым, возможно, лично были знакомы заказчики — святой Бернардин. Он умер в 1444 году, незадолго до создания алтаря. С ним на нижнем уровне, предположительно, находились святые Антоний из Падуи и Пётр Мученик, оба они жили в средние века, а также Иоанн Креститель. На верхнем уровне, вероятно, были святые Иероним, Екатерина и Себастьян, а также ещё одна святая, личность которой не установлена (в разное время она была идентифицирована как святая Цецилия или святая Доротея[74]). На вершине алтаря, над «Мадонной с младенцем на троне», было изображение тела Христа, поддерживаемое двумя ангелами. Эти две панели вместе представляют начало и конец евангельской истории. Францисканский святой Антоний Падуанский, доминиканский святой Пётр, святой Иероним и святая Екатерина были известны своей учёностью. Интерес к орденам францисканцев и доминиканцев характерен для того периода, но особенно он был актуален в Падуе, где они были тесно связаны с управлением местным университетом[98].

В XV веке, когда был написан полиптих, часовня семьи Фриджимелинка, возможно, была посвящена Деве Марии, поскольку она появляется в середине складня со святыми по обе стороны. Неизвестно, как были расположены панели, но святые, изображённые во весь рост, должны были находиться в нижнем ряду, а фигуры, изображённые до пояса, — выше. Это был была широко распространённая традиция в Италии. У алтаря, возможно, была сложная рама, которая в настоящее время не существует[73].

Центральное положение в полиптихе занимала панель «Мадонна с младенцем на троне» (итал. «Madonna in trono con il Bambino», инв. NG630.1, темпера по дереву, 91,5 x 35 см[100]). Итальянский искусствовед Филиппе Даверио (англ.) видел в этой панели следование принципам, заложенным в мастерской Скварчоне. По его мнению они проявились «в чертах младенца Иисуса и в этой любопытной страсти к натюрморту, включающему картуш, который использовался в те годы в районе Адриатики от Урбино до Феррары и Падуи». По мнению Даверио на картине можно увидеть «одни из первых мух в истории живописи». Он писал, что муха на этой картине выглядит «ироничной, аристотелевской и джоттовской»[101].

«Святой Иероним» и «Святой Алексий» в Академии Каррара

«Святого Иеронима» и «Святого Алексия» (приобретены в коллекцию Академии Каррара из собрания Гульельмо Лохиса в 1866 году, темпера на дереве, инв. 81LC00159 и 81LC00161, размеры полотен — 118,5 x 39,9 и 118,7 x 40,4 см) искусствоведы приписывали некоторое время Андреа Мантенье. Такую атрибуцию ещё в I половине XIX века сделал итальянский политик и коллекционер Гульельмо Лохис (англ.), которому эти панели принадлежали[103]. Неизвестно первоначальное предназначение этих изображений. Предполагается, что это были дверцы для небольшого органа. Художественный критик

«Святой Иероним» и «Святой Алексий» — высокие и узкие картины с продуманным балансом между архитектурными элементами и фигурами, наполненные светом. Архитектурная конструкция выстроена в античном стиле и напоминает римскую триумфальную арку с её широкими колоннами, сводчатым сводом и резными лепными украшениями. Авторство Джорджио Скьявоне было предложено Джованни Баттистой Кавальказелле в 1871 году. Он предложил и датировку обоих панелей 1450-ми годами. За образец, вероятно, Скьявоне взял «Святую Евфимию» 1454 года Мантеньи. Скьявоне проявлял интерес к построению работы на основе подготовительного рисунка, хорошо различимого в

«Святой Бернардин» в коллекции музея Польди-Пиццоли

Андреа Мантенья. Святой Бернардин Сиенский, 1444—1446
Джорджо Скьявоне. Святой Бернардин Сиенский, 1450-е

«Святой Бернардин» Джорджо Скьявоне — поясной портрет в профиль. Культ францисканского проповедника получил быстрое распространение после его смерти в 1444 году. Известны изображения святого до его канонизации в 1450 году. Наиболее крепкой была связь Бернардина с Венецией и Падуей. В апреле 1443 года Бернардин Сиенский встретился с Франческо Скварчоне, в то время руководителем самой известной живописной мастерской в городе. Именно в мастерской Скварчоне родилась падуанская иконография святого. Представителем такой традиции изображения святого является панель Джорджо Скьявоне из музея Польди-Пеццоли. Предполагается, что в основе этой традиции лежал портрет святого, написанный самим Скварчоне. Джорджио Скьявоне в своей картине использовал образец, с которым работал Андреа Мантенья за несколько лет до него. Портрет Бернардина работы Мантеньи в настоящее время хранится в Академии Каррара в Бергамо, где он некоторое время атрибутировался как произведение Дарио да Порденоне (хорв.). Портрет святого в работах Мантеньи и Скьявоне отличается беспощадным натурализмом. Художники подчёркивают провисшую кожу щек, запавшие глаза, морщинистое лицо и небритый подбородок. Искусствоведы музея Польди-Пиццоли называют эти элементы типичными приметами изображения святого в работах падуанской школы середины XV века. Они подчёркивают аскетический образ жизни францисканского святого в чертах лица и призваны вызвать восхищение верующего[104].

Святой Бернардин в юности окончил Сиенский университет (курсы гражданского и канонического права). Он осуждал пороки, призывал к покаянию и презрению к мирской суете, а во время проповедей использовал табличку с начертанным на ней именем Христа (лат. IHS) и призывал становиться на колени перед этим изображением. В своих многочасовых речах на городских площадях он обращался к простолюдинам, использовал анекдоты и отступления, говорил на народных диалектах. Святой написал один из первых трактатов по экономике, посвящённый торговле и ценам на товары. Бернардин был обвинён в ереси. Процесс по его делу состоялся 8 июня 1427 года в присутствии папы римского Мартина V в соборе Святого Петра. Святой был оправдан. Позже, против Бернардина снова не раз выдвигались обвинения и 7 января 1432 года папа Евгений IV издал особую буллу, опровергающую их[105].

Размер картины Джорджо Скьявоне — 37,6 х 25,5 см. Техника исполнения — темпера по дереву. Агент итальянского коллекционера Джан Джакомо Польди-Пеццоли д’Альбертоне, чья коллекция легла в основу собрания музея, приобрёл картину в 1879 году. Её инвентарный номер в современной коллекции музея 1593[104].

Особенности творческой манеры

Франческо Скварчоне или Джорджо Скьявоне. Мадонна с младенцем. Выставка в Боннефантенмузеуме и аукцион Кристис
Джорджо Скьявоне. Мужской портрет, около 1460
Джорджо Скьявоне или Витторе Кривелли. Мадонна с младенцем, 1460-е — 1470-е. Городской музей Шибеника

Многие ученики Франческо Скварчоне[Прим 15], в том числе Андреа Мантенья, Джорджо Скьявоне и Марко Дзоппо, приобрели определенные общие черты в своем творчестве: «чёткие» цвета, резкие, но живые контуры, изобилие деталей, определенную беспокойную энергию и свободное использование классических элементов, таких как растительные гирлянды и архитектурные составляющие композиции[100]. По другому характеризует влияние падуанского художника итальянский искусствовед Джованни Баттиста Кавальказелле. Он писал, что ученики Скварчоне, в том числе и Скьявоне, унаследовали от учителя «всю „бедность рисунка“ и „тусклость цвета“ (итал. „povertà del disegno“ e „ottusità del colore“) слабого мастера»[107]. Ещё один итальянский историк искусства Джузеппе Фиокко (англ.) утверждал, что ученикам Скварчоне, подобным Дзоппо и Скьявоне, для которых было принято название «последователи Скварчоне» (итал. «squarcioneschi»), «удалось воспроизвести только „варварские и смешные“ транскрипции Липпи»[108]. Итальянский искусствовед М. Боникатти писал, что «вклад Скварчоне в формирование творческой манеры его учеников был нулевым»[109]. Калоджеро в своей докторской диссертации, однако, не ограничивается цитированием этих точек зрения, и в другом фрагменте своей диссертации пишет: «Последователи Скварчоне — это также самое молодое поколение, которое с 50-х годов заполнило мастерскую, — Дзоппо, Скьявоне, Кривелли, Тура, — то есть то поколение художников, которое вместе с Мантеньей выросло в тени алтаря Донателло. Для всех них это была встреча судьбы, способная вызвать „безумную любовь… к магии скульптурного материала“, „мечту о живописной торевтике“…»[108].

Картины Чулиновича несколько более трогательны, чем работы его учителя, они часто выражают меланхоличное настроение[38], отличаются «идеальным» рисунком и «чистым» цветом[1]. Итальянский искусствовед XIX века Джованни Антонио Москини (англ.) отмечал влияние творчества семьи Беллини (итал. «scuola bellinesca») на картины Скьявоне[110]. Кроу и Кавальказелле приписывали перегруженность картин Скьявоне деталями и пёстро раскрашенные поверхности мрамора воздействию феррарской школы живописи[111].

Живопись Джорджо Скьявоне отличается ярко выраженной театральностью жестов и индивидуальностью лиц персонажей, для которых часто характерны гротескные черты. Также, он часто использовал декоративные элементы, известные из античного искусства (гирлянды с фруктами и цветами[Прим 16], натюрморты на переднем плане…)[39]. Ландшафтные фоны картин Скварчоне с голыми деревьями, зелёными холмами и диапазоном ярких контрастных цветов, по мнению Круно Прижательж, отражают венецианское влияние[4].

Искусствоведы признают наличие в работах художника готической традиции, проявляющейся в золотых фонах композиций, которые он создавал в узких рамках вертикального формата. Они отмечали почти скульптурное моделирование лиц, тела и драпировки с помощью светотени[19]. Некоторые искусствоведы отмечают у Скьявоне сочетание индивидуальных стилей разных художников падуанской школы: «Стиль Скьявоне в чём-то похож на стиль Карло Кривелли, например, размещение иллюзорных фруктов и цветов в картине. То, как он рисовал, с постепенно затеняемыми вариациями тона и отсутствием чёрных контуров, и основательность его фигур ближе к стилю его современника Андреа Мантеньи, в то время как его смятые драпировки напоминают картины Марко Дзоппо»[98]. Нидерландский историк искусства Раймонд ван Марль (фр.) писал о том, что Карло Кривелли мог усвоить из произведений Скьявоне основы падуанской манеры Франческо Скварчоне. Скьявоне, по предположению ван Марля, совершал множество путешествий, во время этих путешествий он иногда отправляется в путь через область Марке, где работал Кривелли, «и весьма вероятно, что некоторые картины, вышедшие из-под его кисти, остались в этой провинции»[113]. Недостатком творческой манеры Скьявоне было «отсутствие внутренней динамики и стилистического единства»[5].

Отталкиваясь от стилистической близости работ Джорджо Скьявоне и Карло Кривелли (вплоть до любви обоих художников к изображению мухи-обманки[114]), их близкого возраста и одновременного пребывания в Венеции в 1456 году[Прим 17]. Сотрудник Калифорнийского университета Стефано Дж. Казу попытался сопоставить их творчество в отдельной статье[118]. Александр Махов писал, что в картинах «Страстная мадонна» Кривелли и «Мадонна с младенцем» из галереи Сабауда Скьявоне общий набор элементов: арка, гирлянда плодов, ликующие ангелы и даже один и тот же вид на Иерусалим, помещённый у обоих художников в левом верхнем углу картины[5]. Казу отмечал близкое сходство между «Мадонной с младенцем», приписываемой ещё одному падуанскому художнику Никколо Пиццоло из коллекции Уолтерса в Балтиморе, и «Мадонной с младенцем», атрибутированной некоторыми авторитетными искусствоведами Джорджо Скьявоне, с выставки в Боннефантенмузеуме в Маастрихте. Он высказал мнение, что «мы сталкиваемся с дебютным испытанием молодого далматинца, только что прибывшего в мастерскую Скварчоне». Оно заключалось в копировании некоего образца (созданного Пиццоло или мастером его поколения[119]). К числу подобных образцов он относил и те самые произведения искусства, которые Скьявоне похитил в мастерской Скварчоне. По мнению Казу «копирование было не только дидактическим упражнением для учеников, но и обычным методом производства произведений». Исследователь отмечал, что сам Скьявоне не только использовал модели других художников, но и формулировал «свои собственные композиционные идеи»[119].

Файл:Bogorodica s Djetetom.jpg
Почтовая марка Хорватии с картиной Джорджо Скьявоне «Мадонна с младенцем» из музея в Сплите

Близок стиль Джорджо Скьявоне и творчеству брата Карло — Витторе Кривелли. Документально подтверждено присутствие Витторе в Далмации в 1465 и 1476 годах, известно, что он работал там многие годы между этими датами. Хорватский искусствовед Давор Доманчич обратил внимание на картину из собрания Городского музея в Шибенике (хорв.) «Мадонна с младенцем», которая некоторыми исследователями атрибутировалась Джорджо Скьявоне, и в своей статье «Картины Витторе Кривелли в Далмации» попытался обосновать её принадлежность кисти итальянского художника. Эта картина была найдена в достаточно плохом состоянии в декабре 1965 года в Шибенике и содержит типично ренессансную композицию «Мадонны с младенцем» перед балюстрадой, имитирующей мрамор и покрытой ковриком, на котором сидит Иисус. Картина выполнена в технике темперы на доске, размер живописного изображения — 45,5 х 25,8 см, а общий размер с сохранившейся частью резной рамы — 65,5 х 56 см. Мадонна одета в тёмно-фиолетовое платье, рукава которого заканчиваются двумя золотыми лентами. Её плащ тёмно-зелёного цвета с пунктирными золотыми полосками и золотым ободом. За спиной у неё фруктовая гирлянда, ещё дальше — тёмно-красный занавес Мадонна левой рукой протягивает ребёнку книгу с красной обложкой. На Христе белая рубашка и тёмно-красный фартук с двойным золотым ободком. В правой руке Христа шар[120].

Картины Джорджо Скьявоне на почтовых марках

В Хорватии в 2005 году была выпущена почтовая марка номиналом 2,80 кун, посвящённая художнику, с изображением его «Мадонны с младенцем». Размер марки — 29,82 x 35,50 мм. Дизайн марки загребских художников Орсата Франковича и Ивана Вучича. Зубцовка марки гребенчатая 14 : 14, печать — многоцветная офсетная. Марка отпечатана в типографии Zrinski d. d., Čakovec, дата выпуска — 4 ноября 2005 года. Тираж почтовой марки — 200 000 экземпляров[19].

Примечания

Комментарии
  1. Наиболее распространённое мнение, что «Schiavone» в итальянском языке XV века означало «Славянин», или точнее — выходец из славянской Далмации, с адриатического побережья Балканского полуострова, которое находилось под властью Венецианской республики. По другому толковал эту проблему Эмиль Хилье. Он указывал, что Чулинович подписал одну картину как «далматинец», а четыре как «скьявон», по его мнению, «это слово в венецианском мире в то время, несомненно, означало „хорват“»[1].
  2. Встречается датировка 1436 / 1437 годами[2].
  3. Большая статья об этом художнике была опубликована профессором Задарского университета
  4. Биография художника также стала предметом внимания хорватских историков искусства
  5. Высказывалось мнение, что Чулинович учился живописи ещё и в Сплите[20].
  6. Высказывалось также мнение, что Микович и Вушкович — один и тот же человек[21].
  7. Джозеф Арчер Кроу и Джованни Баттиста Кавальказелле ошибочно считали его во II томе своей книги «История живописи Северной Италии» самым ранним учеником Скварчоне. Также они ошибались в датировке бегства подмастерья от своего наставника. Они называли его датой 1462 год[24].
  8. Янко Липовец относит первое появление художника в Шибенике к 1460 году[20].
  9. 16-я скульптура на второй апсиде собора в Шибенике, изображающая лицо девушки, считалась в народной традиции Далмации изображением дочери Юрая Далматинца Елены. Это изображение — лицо девушки в возрасте от 18 до 25 лет. Предполагается, однако, что Елена была того же возраста, что и её муж. Исходя из этого, исследователи считают, что в 1443 году, когда лицо было вырезано Юраем Далматинцем, реальной Елене должно было быть около 8 лет, а скорее всего, даже меньше, так как она, вероятно, родилась после 1435 года. На апсидах собора однако, присутствуют изображения лиц детей, авторство которых эксперты приписывают также Юраю Далматинцу, так что одна из голов на апсиде собора, но другая (например, каменная голова на второй апсиде № 36), могла действительно принадлежать Елене, несовершеннолетней дочери Юрая Далматинца[45].
  10. Когда граждане Шибеника 23 марта 1444 года взяли на себя расходы по строительству капелл в соборе, некий Яков Николинич пообещал деньги для этой капеллы. Она была посвящена Богородице[57].
  11. Круно Прижательж соотносил с ним «Мадонну с младенцем и святыми Бернардином и Франциском» из церкви Богоматери Рашельской с острова Зларина, она выполнена в технике темперы по дереву, сильно повреждена и была реставрирована в мастерской Регионального института по охране памятников культуры в Далмации[59].
  12. Доктор Грго Гамулин (хорв.) писал о реституции этой картины, что она объяснялась отсутствием достоверных произведений Юрая Чулиновича в музеях Югославии. Картина прибыла в Югославию в сопровождении экспертных заключений трёх ведущих итальянских искусствоведов. Один из них осторожно писал о «незначительности» данной картины и относил её к числу первых работ художника, два других безоговорочно атрибутировали картину Чулиновичу, ссылаясь на его «Мадонны с младенцем» в Турине и Венеции[88].
  13. Предпринималась также попытка приписать Джорджо Скьявоне две створки полиптиха из деревни Сали (итал.) на острове Дуги-Оток: «Мёртвый Христос» и «Мадонна с младенцем»[64][59]. Ещё одну Мадонну с младенцем, найденную в Шибенике Д. Доманчичем во II половине 1960-х и самом начале 1970-х голов относили к творчеству Чулиновичу, но затем остановились на авторстве Карло или Витторе Кривелли[59]. Прижательж находил отдалённое сходство с работами Чулиновича также в работах неизвестных мастеров «Мадонна с младенцем» из бенедиктинского монастыря святой Маргариты на острове Паге и в «Мёртвом Христе» в капелле Мркушича в Подгоре[90].
  14. Точнее «Мадонна и младенец и ангелами» была куплена американским искусствоведом, крупнейшим специалистом по итальянскому Возрождению в США, Бернардом Беренсоном для коллекции Генри Уолтерса и им же впервые атрибутирована Джорджио Скьявоне. Это общепринятая в настоящее время атрибуция, несмотря на то, что предпринимались попытки оспорить её сначала хорватским искусствоведом Круно Прижательж (англ.) в 1960 году, а затем итальянцем Федерико Дзери в 1976 году. Последний был первым, кто выдвинул на первый план тесную связь этой панели с полиптихом семьи Ладзара (итал.) кисти Франческо Скварчоне (эта идея впоследствии была подхвачена другими исследователями)[95].
  15. Доктор искусствоведения, профессор Ирина Арсенишвили выделяла следующие черты школы Скварчоне: в ландшафте наличие скал и каменных террас, голые неподвижные деревья, в изображении человека аскетизм, духовная экспрессия, материальность, использование законов перспективы, в подражание античности наличие руин, гротов, колонн и барельефов, гирлянд, фигурок путти[106].
  16. Такая гирлянда для художников Северной Италии имела символическое значение, имеющее два пласта — евангельско-христианский и языческо-античный[112].
  17. Ирина Арсенишвили и Александр Махов в своих книгах о Карло Кривелли пишет, что они не только вместе учились у Скварчоне, но и после этого жили в Далмации. Документально подтверждены факты пребывания Кривелли в Задаре и наличие у него гражданства этого города[115][116]. Историк искусства Александр Махов даже утверждал, что Кривелли «был дружен с далматинцем Джорджо Чулиновичем»[117]. Круно Прижательж предполагал, что не только Карло Кривелли, но и его брат Витторе могли быть приглашены Джорджо Скьявоне в Далмацию[59]
Источники
  1. 1 2 3 Hilje, 2013, с. 51.
  2. 1 2
  3. Macan, 1992, с. 480.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Prijatelj, 1979 / 1982, с. 238.
  5. 1 2 3 4 Махов, 2000, с. 41.
  6. Čulinović-Konstantinović, 2006, с. 44.
  7. Čulinović-Konstantinović, 2006, с. 45.
  8. 1 2 Kolendić, 1919, с. 95.
  9. 1 2 3 4 5 Hilje, 2013, с. 47.
  10. Bratković, 2018, с. 3.
  11. Hilje, 2011, с. 65—92.
  12. Belamarić, 2008, с. 178.
  13. Kolendić, 1920, с. 1—76.
  14. Kolendić, 1919, с. 95—106, 181—193.
  15. Uvodić, 1933, с. 1—76.
  16. Prijatelj, [1954], с. 1—76.
  17. Kolendić, 1919, с. 96.
  18. Belamarić, 1996, с. 32.
  19. 1 2 3 4 Juraj Ćulinović (Giorgio Schiavone, Gregorio Schiavone) (Skradin, 1433./36. – Šibenik, 6. 12. 1504.). Hrvatska pošta. 2013. (хорв.). Hrvatska pošta. Дата обращения 15 мая 2020.
  20. 1 2 Lipovec, 2018, с. 111.
  21. Bratković, 2018, с. 6.
  22. Kolendić, 1919, с. 97.
  23. 1 2 Kolendić, 1919, с. 98.
  24. Crowe, Cavalcaselle, 1912, с. 45.
  25. 1 2
  26. 1 2 Bratković, 2018, с. 10.
  27. Calogero, 2014, с. 32.
  28. Николаева, 1980, с. 12—13.
  29. Николаева, 1980, с. 14.
  30. Николаева, 1980, с. 16—18.
  31. Махов, 2000, с. 30—31.
  32. 1 2 3 4 5 6 Kolendić, 1919, с. 99.
  33. 1 2 Николаева, 1980, с. 16.
  34. 1 2 Calogero, 2014, с. 35.
  35. Calogero, 2014, с. 107.
  36. 1 2 Алёшина, 1962, с. 504.
  37. 1 2 3 4 5 6 Hilje, 2013, с. 50.
  38. 1 2 3 4 Hilje, 2013, с. 48.
  39. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
  40. Махов, 2000, с. 30.
  41. Махов, 2000, с. 39.
  42. Lipovec, 2018, с. 112.
  43. Soldo, 1975, с. 256.
  44. 1 2 Kolendić, 1919, с. 100.
  45. Lipovec, 2018, с. 111—112.
  46. 1 2 3 4 5 Kolendić, 1919, с. 101.
  47. 1 2 Belamarić, 1996, с. 40, 41.
  48. Hilje, 2007, с. 289, 302.
  49. 1 2 Hilje, 2007, с. 308.
  50. Hilje, 2007, с. 306.
  51. Hilje, 2007, с. 315, 324.
  52. Hilje, 2007, с. 306, 315.
  53. 1 2 Calogero, 2014, с. 51.
  54. Hilje, 2007, с. 317.
  55. Hilje, 2007, с. 302.
  56. Hilje, 2007, с. 305.
  57. Kolendić, 1919, с. 192.
  58. Kolendić, 1919, с. 189—193.
  59. 1 2 3 4 Prijatelj, 1979 / 1982, с. 241.
  60. 1 2 Prijatelj, 1979 / 1982, с. 240.
  61. Fisković, 1986, с. 224.
  62. Kolendić, 1919, с. 102.
  63. 1 2 Kolendić, 1919, с. 103.
  64. 1 2 Prijatelj, 1996, с. 8.
  65. Kolendić, 1919, с. 104.
  66. Kolendić, 1919, с. 105.
  67. Kolendić, 1919, с. 184.
  68. Kolendić, 1919, с. 184—175.
  69. Kolendić, 1919, с. 188—189.
  70. Hilje, 2019, с. 163—164.
  71. Kolendić, 1919, с. 185—176.
  72. Bratković, 2018, с. 14.
  73. 1 2 3 Giorgio Schiavone. S. Niccolò Altarpiece, Padua (англ.). The National Gallery. London. Дата обращения 16 мая 2020.
  74. 1 2 Bratković, 2018, с. 2.
  75. Catalogo, 2019, с. 399.
  76. Madonna del cardellino (итал.). Ministero per i beni e le attività culturali. Дата обращения 22 мая 2020.
  77. Catalogo, 1899, с. 64.
  78. Mapping Croatia in UK Collections (итал.). La Fondazione Federico Zeri. Дата обращения 19 мая 2020.
  79. Virgin and Child, Francesco Squarcione (circle of), c. 1440 — c. 1450. (нид.). Rijksmuseum. Дата обращения 22 мая 2020.
  80. Crowe, Cavalcaselle, 1912, с. 46.
  81. Calogero, 2014, с. 30.
  82. Vierge à l'Enfant entourée d'anges. (фр.). Ministère de la Culture (France). Дата обращения 18 мая 2020.
  83. Calogero, 2014, с. 104.
  84. Zoppo, Marco. Madona cu Pruncul cu sfinţi şi donatori. (фр.). Ministère de la Culture (France). Дата обращения 18 мая 2020.
  85. Calogero, 2014, с. 117.
  86. Calogero, 2014, с. 118.
  87. Calogero, 2014, с. 119.
  88. 1 2 Prijatelj, 1963, с. 47.
  89. Prijatelj, 1996, с. 7—8.
  90. Prijatelj, 1979 / 1982, с. 242.
  91. Prijatelj, 1996, с. 17.
  92. Prijatelj, 1996, с. 10.
  93. Prijatelj, 1996, с. 15.
  94. Casu, 2000, с. 46.
  95. Calogero, 2014, с. 27.
  96. 1 2 3 470. Giorgio di Tomaso Schiavone (Dalmatian, ca. 1433-1504). Madonna and Child with Angels. (англ.). Walters Art Museum. Дата обращения 16 мая 2020.
  97. 1 2 Bratković, 2018, с. 1.
  98. 1 2 3 Giorgio Schiavone. Saint Bernardino (англ.). The National Gallery. London. Дата обращения 16 мая 2020.
  99. Crowe, Cavalcaselle, 1912, с. 48.
  100. 1 2 Manca, 2006, с. 19.
  101. Daverio, 2014, с. 94—95.
  102. Schiavone (итал.). Bergamo, Accademia Carrara. Дата обращения 20 мая 2020.
  103. 1 2
  104. 1 2 Giorgio Schiavone, 1436 ca. / 1504. San Bernardino da Siena (итал.). Museo Poldi Pezzoli. Дата обращения 23 мая 2020.
  105. Бернардин Сиенский. Православная энциклопедия. Дата обращения 23 мая 2020.
  106. Арсенишвили, 2000, с. 20.
  107. Calogero, 2014, с. 60.
  108. 1 2 Calogero, 2014, с. 66.
  109. Calogero, 2014, с. 71.
  110. Moschini, 1826, с. 62.
  111. Crowe, Cavalcaselle, 1912, с. 49.
  112. Арсенишвили, 2000, с. 24—29.
  113. Marle, 1936, с. 66.
  114. Casu, 2000, с. 41.
  115. Арсенишвили, 2000, с. 29—30.
  116. Махов, 2000, с. 39—40.
  117. Махов, 2000, с. 25.
  118. Casu, 2000, с. 37.
  119. 1 2 Casu, 2000, с. 40.
  120. Domančić, 1975, с. 106—112.

Литература

Источники и каталоги