Земство обедает

Григорий Мясоедов
Земство обедает. 1872
Холст, масло. 74 × 125 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
(инв. 639)
 Медиафайлы на Викискладе

«Зе́мство обе́дает» — картина русского художника Григория Мясоедова (1834—1911), оконченная в 1872 году. Хранится в Государственной Третьяковской галерее в Москве (

Картина «Земство обедает», над которой Мясоедов работал в период 1871—1872 годов[5], была представлена на 2-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок («передвижников»), открывшейся в Санкт-Петербурге в декабре 1872 года[6][7]. Произведение Мясоедова произвело хорошее впечатление — его называли «одной из лучших и содержательнейших картин на современную тему»[8]. В 1873 году полотно было приобретено у художника Павлом Третьяковым[9], по просьбе которого в 1876 году Мясоедов произвёл доработку картины[10]. В 1878 году полотно «Земство обедает» было включено в состав российской экспозиции на Всемирной выставке, проходившей в Париже[1][11].

Критик Владимир Стасов называл полотно «Земство обедает» одним из самых значительных произведений Мясоедова, а также «истинно современной „хоровой“ картиной», в которой «присутствовала также нота негодования и сатиры». Искусствовед Ирина Шувалова писала, что «Земство обедает» — «высшее достижение всей творческой жизни Мясоедова, самая капитальная, самая значительная его картина», представляющая собой важнейшую веху в его творчестве, которая (наряду с такими произведениями 1870-х годов, как «Бурлаки на Волге» Ильи Репина и «Ремонтные работы на железной дороге» Константина Савицкого) определила «новый этап в развитии русской реалистической жанровой живописи»[12].

История

Предшествующие события и работа над картиной

И. Н. Крамской. Портрет Г. Г. Мясоедова (1872, ГТГ)

В 1853—1862 годах Григорий Мясоедов учился в Академии художеств в классе исторической живописи, где его наставниками были Тимофей Нефф и Алексей Марков. В 1862 году за полотно «Бегство Григория Отрепьева из корчмы на литовской границе» (ныне в ВМП) Мясоедов был удостоен большой золотой медали Академии художеств. Вместе с этой наградой он получил звание классного художника 1-й степени, а также право на пенсионерскую поездку за границу[13][14]. В 1863—1866 годах художник работал в Италии, Франции и Испании, также посетил Германию, Бельгию и Швейцарию. В мае 1866 года Мясоедов вернулся в Россию, а весной 1867 года опять уехал за границу, сначала в Париж, а затем во Флоренцию. В марте 1869 года Мясоедов возвратился в Россию, в последующие годы жил и работал в Москве, Санкт-Петербурге, Тульской, Харьковской и Полтавской губерниях, а также в Крыму; в 1870 году за картину «Заклинания» получил звание академика исторической живописи[13][15]. Мясоедов был одним из организаторов основанного в 1870 году Товарищества передвижных художественных выставок («передвижников») [16], первая выставка которого открылась в ноябре 1871 года в Санкт-Петербурге[7] (на ней экспонировались две картины Мясоедова — «Дедушка русского флота» и «По ягоды»[15]).

Над картиной «Земство обедает» Мясоедов работал в период 1871—1872 годов[5]. По словам самого художника, он «хотел приблизиться в „Земстве“ к реальному и повседневному»[17][18]. Долгое время считалось, что не сохранилось свидетельств и документов, проливающих свет на историю создания этого полотна[19][20]. В частности, в опубликованной в 1971 году монографии о творчестве Мясоедова искусствовед Ирина Шувалова писала: «К сожалению, нам неизвестна история создания этого произведения. Не сохранилось ни одного подготовительного наброска, нет никаких письменных свидетельств художника или его друзей о том, как и где протекала работа над картиной»[21].

В публикациях конца 2000-х — начала 2010-х годов искусствовед Анатолий Хворостов рассказал о том, как ему удалось установить некоторые детали, связанные с работой Мясоедова над картиной. Отец художника — Григорий Андреевич Мясоедов — был мелкопоместным дворянином, и его имение находилось в селе Паньково Новосильского уезда Тульской губернии (ныне в составе Новодеревеньковского района Орловской области)[19][22]. Предположив, что и самому художнику время от времени приходилось по делам, связанным с отцовским поместьем, посещать уездный центр — город Новосиль, Хворостов обратился в Новосильский краеведческий музей с просьбой о помощи в идентификации здания, изображённого на полотне «Земство обедает». Директор музея Мария Андреевна Казначеева сообщила, что «уездное земство было полностью разрушено во время войны, а после восстановления утратило свой прежний облик», при этом фотографий старого здания не сохранилось. Дополнительная информация нашлась в хранящемся в фондах музея письменном свидетельстве Анания Семёновича Ремнёва — уроженца села Паньково, работавшего в здании бывшего земства в первые послереволюционные годы. Обсуждая картину «Земство обедает», Ремнёв писал: «Крыльцо и вообще фасад здания, расположение окон точно напоминает мне здание бывшего Новосильского земства. Видимо, его Мясоедов видел и положил на полотно»[19].

2-я передвижная выставка и продажа картины

Полотно было представлено на 2-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок («передвижников»), открывшейся в 26 декабря 1872 года в Санкт-Петербурге[6][7]. Изначально картина была известна под названием «Уездное земское собрание в обеденное время»[23][1]. Произведение Мясоедова понравилось зрителям, посетившим передвижную выставку, — его называли «одной из лучших и содержательнейших картин на современную тему»[8]. Художник Иван Крамской в письме к Василию Перову сообщал свои впечатления от выставки: «Пейзажный отдел и отдел портретов — блистательный жанр — средний и даже положительно хорош. А картина Мясоедова — прекрасная»[24]. Тем не менее встречались и критические отзывы. В частности, в обзоре, опубликованном в журнале «Отечественные записки», писатель Павел Ковалевский, отдавая должное намерению Мясоедова «передать далеко не комическое, а совсем иного свойства, положение членов земской управы», при этом отмечал, что художник «пришёл к своей картине не готовый: идеалист по призванию и по манере, он не совладал с будничной покорностью простой, непротестующей и неказистой драмы в её реально-грубой оболочке»[25]. В связи с тем, что картины 2-й передвижной выставки не были показаны в Москве, некоторые из них, в том числе и «Земство обедает», были включены в московскую часть 3-й выставки, открывшуюся 2 апреля 1874 года[1][7].

Гравюра с первого варианта картины «Земство обедает» (1873)

После открытия 2-й Передвижной выставки в Санкт-Петербурге свой интерес к приобретению картины «Земство обедает» выразил Павел Третьяков. В письме к Третьякову, написанном в январе 1873 года, Мясоедов писал: «Мне, конечно, приятно Ваше желание поместить мою работу в Вашу галерею, и, считая за честь попасть в Вашу коллекцию, я готов сделать всевозможную уступку из назначенной цены; цена, объявленная мною Академии за „Земский обед“, 1200. Но так как Академия до сих пор ничего определённого не говорит и так как мне гораздо приятнее быть у Вас, а не в Академии <…>, то я понижаю до 1000 рублей». В том же письме Мясоедов просил Третьякова: «Будьте добры, Павел Михайлович, сообщите Ваши окончательные намерения, чтобы я мог свободно распоряжаться своими поступками и чтобы меня не смущало напрасное желание попасть в Вашу коллекцию»[3].

Павел Третьяков продолжил переговоры о цене и предложил художнику продать картину за 900 рублей. В ответ на это предложение в письме к Третьякову от 11 января 1873 года Мясоедов писал: «Моё искреннее желание, многоуважаемый Павел Михайлович, сделать всевозможную уступку, чтобы только сойтись к обоюдному удовольствию; хотя сто рублей гораздо более значат для меня, чем для Вас…» Художник соглашался получить за картину 900 рублей, но «чистыми», без учёта тех 5 % (45 рублей), которые он должен был заплатить Товариществу, — таким образом, он просил Третьякова увеличить цену до 945 рублей. В том же письме Мясоедов писал: «Итак, я думаю, Павел Михайлович, что 45 рублей не остановят Вас, и я буду иметь удовольствие видеть себя в Вашей галерее, а также навесить ярлычок, на котором будет стоять продана, и одной заботой на душе будет менее»[26]. Переговоры завершились тем, что Третьяков согласился приобрести полотно «Земство обедает» за 945 рублей[9].

Доработка картины и последующие события

Тем не менее картина чем-то не удовлетворяла Третьякова, и в 1876 году он выразил желание её продать, причём даже за меньшую сумму, чем сам за неё заплатил[9]. Обеспокоенный таким развитием событий Мясоедов, который в то время находился в Харькове, в письме от 9 декабря 1876 года писал Третьякову: «Уверяю Вас, Павел Михайлович, что я очень доволен, что моя картина у Вас, а не у кого другого. Жалею, что Вы разочаровались в „Земстве“…»[27] Из более раннего письма, датируемого сентябрём 1876 года, следует, что Мясоедов предлагал Третьякову оставить в виде залога 500 рублей (из двух тысяч, которые тот обещал уплатить за полотно «Чтение Положения 19 февраля 1861 года»), чтобы «покрыть потерю, могущую произойти при продаже моей прежней картины»[28].

Петух и куры на гравюре с первого варианта
Куры без петуха в окончательной версии

В конце концов Третьяков решил не избавляться от картины «Земство обедает», но при этом обратился к художнику с просьбой внести в полотно некоторые изменения[9]. Мясоедов согласился, и в своём письме, датируемом декабрём 1876 года, написал Третьякову: «Всякое исправление в картине „Земский обед“ я готов сделать, и, если бы Вы нашли возможность прислать её теперь же, я занялся бы ею…», «я сделаю всё, что смогу, чтобы устранить те недостатки, которые в ней замечаются». В том же письме Мясоедов дал подробные инструкции по поводу пересылки полотна в Харьков, попросив «вынуть „Земство“ из рамы для безопасности и прислать её тотчас по железной дороге на станцию, а квитанцию в дом Волжско-Камского банка на Рыбную улицу»[27], где он проживал[29]. Через некоторое время художник сообщил Третьякову: «Картина, высланная Вами для исправления, „Земский обед“[,] получена мною в совершенной исправности, по исправлении всего, что можно, немедленно вышлю её к Вам»[9][30].

Одним из замечаний, высказанных Третьяковым, было то, что, по его мнению, в столь серьёзном по замыслу полотне не вполне уместно выглядели изображённые на переднем плане куры. Отвечая Третьякову, Мясоедов писал: «Думаю, что не куры мешают, а некоторые другие малые недостатки, которые Вы тоже, вероятно, не найдете лишними». По мнению художника, основная проблема заключалась не в курах, а в петухе, присутствовавшем в первом варианте композиции. По словам Анатолия Хворостова, «игривая походка куриного ухажёра в направлении кур не оставляла сомнений в его намерениях», и это мешало зрителям сосредоточиться на понимании серьёзности сюжета и композиции. Помимо удаления петуха, Мясоедов также поработал над образами практически всех крестьян, изображённых на картине, а также внёс некоторые изменения в изображение верхней части крыльца. Различия между вариантами 1872 и 1876 годов можно выявить путём сравнения нынешнего полотна с гравюрой с первого варианта картины, опубликованной в «Иллюстрированном каталоге второй передвижной художественной выставки», изданном в Санкт-Петербурге в 1873 году. Переработанный вариант картины удовлетворил Павла Третьякова, и он оставил его в своём собрании[10][31].

В 1878 году две картины Григория Мясоедова — «Земство обедает» и «Чтение Положения 19 февраля 1861 года» — экспонировались в отделе русского искусства на Всемирной выставке в Париже[1][11]. В каталоге парижской выставки полотно фигурировало под французским названием «Intervalle d'une séance du Zemstvo (Assemblée provinciale)» (G. G. Miassoïédoff)[32].

По некоторым предположениям, именно полотно «Земство обедает» могло подсказать сюжет для рассказа Всеволода Гаршина «Подлинная история энского земского собрания» (1876)[33], который близок картине Мясоедова «по силе обличения» и «по сатирической остроте содержания». Также отмечалось то, что злободневность темы, публицистическая окраска и «своеобразная жанровая очерковость» произведения Мясоедова сближают его с творчеством таких писателей-народников, как Николай Златовратский и Николай Каронин-Петропавловский[21].

Сюжет и описание

Верхняя часть крыльца с надписью «Уездная земская управа» (деталь картины)

Действие происходит на фоне светлой стены дома, над крыльцом которого находится надпись «Уездная земская управа»[34]. Стена старая, с трещинами и местами осыпавшейся штукатуркой, в одном месте на ней кто-то начертил человечка[35]. Светит яркое полуденное солнце. У стены и крыльца расположились отдыхающие и обедающие крестьяне[34][36]. Их фигуры расположены строго фронтально, в один ряд; в картине не наблюдается никакого внешнего действия[17]. Тем не менее впечатление, что на полотне показана «обыденная сцена тихой провинциальной жизни», обманчиво. Присмотревшись повнимательнее, можно увидеть, что у сидящих и стоящих крестьян «сосредоточенно-задумчивые хмурые лица»[34][37].

Лакей в окне (деталь картины)

С первого взгляда крестьян можно принять за ожидающих приёма ходоков-просителей, но это не так: на картине художник изобразил не ходоков, а крестьянскую часть земства[37] — приехавших для участия в уездном земском собрании мужиков-гласных[38]. Земские управы стали появляться в отдельных губерниях и уездах Российской империи после земской реформы 1864 года. В частности, в Тульской губернии уездные земские управы были открыты в декабре 1865 года[39]. Земствам было предоставлено право принимать решения по определённым хозяйственным и культурно-просветительным вопросам. Несмотря на то, что крестьяне получили право избирать своих делегатов для работы в земствах, принцип имущественного ценза обеспечивал главенствующую роль дворянства[40]. Представители этой более состоятельной, дворянской части земства на картине не показаны. По всей видимости, их трапеза происходит в здании земской управы, в открытом окне которого виден вытирающий тарелки лакей (половой); с окна свешивается влажное полотенце, а у подоконника стоит батарея бутылок с винами и наливками[41][42][43]. Тем самым художник показывает привилегированное положение дворянских представителей земства и фактическое неравенство различных сословий. Тем не менее он «избегает какой-либо декларативности, назойливого морализирования» и предлагает зрителям самостоятельно сделать выводы на основе изображённой им сцены[44].

Из представителей крестьянской части земства наиболее ярким является образ крестьянина со светлыми волосами, сидящего у крыльца в самой правой части картины. Он глубоко задумался, машинально сжимая в правой руке кусок хлеба. Его фигура слегка выдвинута на передний план и освещена солнцем. Часть лица крестьянина тоже освещена, а другая находится в тени: получившийся световой контраст подчёркивает эмоциональную выразительность его образа[45]. Возможно, такой приём был использован Мясоедовым для того, чтобы показать сомнения и думы, в которые погружён крестьянин. По мнению Анатолия Хворостова, «свет здесь всё же побеждает тень»: «так и кажется, что он сейчас встанет, расправит плечи, сделает шаг к солнцу, к свету и поведёт за собой собратьев»[24]. По словам Ирины Шуваловой, в облике этого крестьянина можно увидеть «и ущемлённое достоинство, и нравственную силу, и душевное благородство»[45]. Впоследствии Мясоедов использовал похожий образ в этюде «Крестьянин-косарь» (холст на картоне, масло, 37 × 17 см, ГТГ,

Другой мужчина, также сидящий на крыльце, грустно задумался, посыпая хлеб солью. Её ему предлагает стоящий возле него крестьянин, в дружелюбном жесте и открытом выражении лица которого проявляется искреннее желание помочь своему товарищу[45]. Характерно внимание художника к деталям — таким, как заскорузлые руки, бережно посыпающие хлеб солью, а также две тряпицы, в которые завёрнута сама соль[48]. Рядом с этими двумя крестьянами — опирающийся на палку старик, взгляд которого полон горечи[45]. Он является одним из самых ярких образов полотна: в его сгорбленной от многолетнего труда фигуре и изборождённом морщинами лице «можно прочитать простую и горькую историю его жизни»[35]. В центре картины, под открытым окном, изображён добродушный крестьянин «с живым, лукавым взглядом», который держит в руке пучок молодого зелёного лука. Он насторожился, прислушиваясь к тому, что происходит в комнате над ним,[45] — возможно, к звону перетираемой посуды[48]. Левее него лежит крестьянин в яркой кумачовой рубахе. Его одежда выглядит новее, чем у других крестьян, — возможно, он самый молодой из них[17]. Он спит, положив голову на котомку, его лица почти не видно[45]. Образ крестьянина, сидящего у стены в самой левой части картины, своими позой, взглядом и наклоном головы, а также «какой-то особой самоуглублённостью» созвучен светловолосому крестьянину в голубой рубахе, сидящему на крыльце в правой части полотна. По словам Ирины Шуваловой, «их схожие, симметрично расположенные по краям фигуры уравновешивают и замыкают центральную группу, придавая композиции устойчивость и завершённость»[45]. Искусствовед Михаил Алпатов также отмечал, что «двое по краям намеренно посажены строго фронтально, симметрично — в этом попытка придать сцене монументальность»[49].

Фрагменты картины «Земство обедает»

Сидящий крестьянин в левой части картины
Сидящий крестьянин в центре картины
Группа сидящих и стоящих крестьян у крыльца
Сидящий крестьянин в правой части картины

При выборе композиционного решения полотна Мясоедов отказался от классических приёмов сценического построения пространства и расстановки действующих лиц; по словам искусствоведа Наталии Масалиной, он «взял как бы часть жизни, ограничив её рамой»[35]. Пространство в картине свободно «растекается» вправо, влево и вверх, а сзади ограничено облупленной стеной дома[50]. Фигуры крестьян, расположенные на фоне этой стены, приобретают особую выразительность и привлекают внимание зрителей. Тень слева от здания и пятно солнечного света в правой части создают эффект «отодвигания» сцены вглубь пространства полотна, в результате чего она принимает естественный и непринуждённый вид. Действие происходит на открытом воздухе и при сильном освещении, вследствие чего яркость красок теряет свою интенсивность. Для передачи этого эффекта художник применяет «разбелку»: по словам Масалиной, «слепящее солнце как бы помогает ему гасить яркие краски, которые были бы несовместимы с характером произведения»[51]. В целом композиция полотна статична, а расположенные в ряд фигуры крестьян психологически связаны друг с другом[17].

Отзывы и критика

Художественный критик Владимир Стасов в статье «Двадцать пять лет русского искусства», опубликованной в 1883 году, называл полотно «Земство обедает» одним из самых значительных произведений Мясоедова, а также «истинно современной „хоровой“ картиной». По мнению Стасова, в этом полотне «присутствовала также нота негодования и сатиры». Описывая сюжет картины, Стасов писал, что крестьяне, одетые в зипуны и сермяги, обедают хлебом и луком в ожидании, пока их более обеспеченные товарищи «кончат своих жареных фазанов и шампанское и уже потом пожалуют судить и рядить с „этими“ о всех важных делах»[52].

Картина «Земство обедает» в ГТГ

Художник и критик Александр Бенуа в книге «История русской живописи в XIX веке», первое издание которой вышло в свет в 1902 году, признавал видную роль Мясоедова в истории русского изобразительного искусства не только как «главного зачинщика и организатора Передвижных выставок», но и в качестве автора «двух наиболее прогремевших когда-то в передвижническом стане произведений» — «Земство обедает» и «Чтение Положения 19 февраля 1861 года». Тем не менее Бенуа подверг критике первое из этих произведений: описывая сюжет картины «Земство обедает», в котором подразумевается неравенство богатых и бедных членов собрания, он отмечал, что она «может прямо служить образчиком фальшивого „передвижнического стиля“»[53].

В изданной в 1971 году монографии о творчестве художника искусствовед Ирина Шувалова писала, что картина «Земство обедает» — «высшее достижение всей творческой жизни Мясоедова, самая капитальная, самая значительная его картина», представляющая собой важнейшую веху в его творчестве. Рассматривая «Земство обедает» в одном ряду с такими полотнами 1870-х годов, как «Бурлаки на Волге» Ильи Репина и «Ремонтные работы на железной дороге» Константина Савицкого, Шувалова писала, что эти произведения определили «новый этап в развитии русской реалистической жанровой живописи»[12]. Шувалова также отмечала, что картина «Земство обедает», на которой запечатлена важная страница жизни пореформенной России, стала «неотъемлемой частью большого и славного художественного наследия передвижничества»[54].

Сравнивая творчество Григория Мясоедова и Василия Перова, искусствовед Виталий Манин отмечал, что картина «Земство обедает» открыла «следующую за Перовым страницу изобличительного искусства». По словам Манина, «то, что у Перова носило прямое и недвусмысленное обличение» (присутствовавшее в таких произведениях 1860-х годов, как «Тройка», «Утопленница» и «Проводы покойника»), Мясоедов в своём «Земстве» показывает косвенно, выделяя только одну сторону во взаимоотношении двух сословных состояний (крестьянства и губернского чиновничества), но в то же время подразумевая другую путём мысленного противопоставления. Отмечая униженное состояние ожидающих окончания барского обеда крестьян, а также их кажущуюся покорность и неторопливую рассудительность, Манин отмечал, что «этот истинно бытовой план показан вне действия, он углублён в психологическое состояние, и этим намечен ещё один подход в разрешении бытового жанра»[55].

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 Каталог ГТГ, т. 4, кн. 1, 2001, с. 439.
  2. 1 2 Мясоедов Григорий Григорьевич — Земство обедает. 1872 (HTML). Государственная Третьяковская галерея — www.tretyakovgallery.ru. Дата обращения: 28 мая 2019.
  3. 1 2 Г. Г. Мясоедов, 1972, с. 58.
  4. И. С. Ненарокомова, 1994, с. 77.
  5. 1 2 А. С. Хворостов, 2008, с. 149.
  6. 1 2 Ф. С. Рогинская, 1989, с. 82.
  7. 1 2 3 4 Ф. С. Рогинская, 1989, с. 418.
  8. 1 2 Э. П. Гомберг-Вержбинская, 1970, с. 56.
  9. 1 2 3 4 5 А. С. Хворостов, 2009, с. 65.
  10. 1 2 А. С. Хворостов, 2009, с. 67.
  11. 1 2 А. С. Соколов, 2005, с. 285.
  12. 1 2 И. Н. Шувалова, 1971, с. 45.
  13. 1 2 Каталог ГТГ, т. 4, кн. 1, 2001, с. 438.
  14. Е. Ф. Петинова, 2008, с. 436—437.
  15. 1 2 Е. Ф. Петинова, 2008, с. 437.
  16. Мясоедов Гри­го­рий Гри­горь­е­вич (HTML). Большая российская энциклопедия — bigenc.ru. Дата обращения: 9 июля 2019.
  17. 1 2 3 4 Т. Н. Горина, В. А. Прытков, 1964, с. 186.
  18. Ф. С. Рогинская, 1962, с. 346.
  19. 1 2 3 А. С. Хворостов, 2009, с. 57.
  20. А. С. Хворостов, 2012, с. 77—78.
  21. 1 2 И. Н. Шувалова, 1971, с. 55.
  22. А. С. Хворостов, 2012, с. 78.
  23. Ф. С. Рогинская, 1962, с. 345.
  24. 1 2 А. С. Хворостов, 2012, с. 79.
  25. П. М. Ковалевский, 1873, с. 100.
  26. Г. Г. Мясоедов, 1972, с. 58—59.
  27. 1 2 Г. Г. Мясоедов, 1972, с. 75.
  28. Г. Г. Мясоедов, 1972, с. 73—74.
  29. Г. Г. Мясоедов, 1972, с. 74.
  30. Г. Г. Мясоедов, 1972, с. 76.
  31. А. С. Хворостов, 2012, с. 80.
  32. Catalogue de la section russe, 1878, с. 7.
  33. Т. Н. Горина, В. А. Прытков, 1964, с. 188.
  34. 1 2 3 И. Н. Шувалова, 1971, с. 49.
  35. 1 2 3 Н. В. Масалина, 1964, с. 26.
  36. С. Н. Гольдштейн, 1965, с. 310.
  37. 1 2 Н. В. Масалина, 1950, с. 2.
  38. И. А. Кравченко, 2011, с. 13.
  39. И. Н. Шувалова, 1971, с. 47.
  40. Н. В. Масалина, 1964, с. 25.
  41. И. Н. Шувалова, 1971, с. 52.
  42. Т. В. Ильина, 2000, с. 214.
  43. И. Н. Шувалова, 1971, с. 53.
  44. 1 2 3 4 5 6 7 И. Н. Шувалова, 1971, с. 54.
  45. Каталог ГТГ, т. 4, кн. 1, 2001, с. 443.
  46. Т. Н. Горина, В. А. Прытков, 1964, с. 194—195.
  47. 1 2 Т. Н. Горина, В. А. Прытков, 1964, с. 187.
  48. М. В. Алпатов, 1967, с. 112.
  49. Н. В. Масалина, 1964, с. 26—27.
  50. Н. В. Масалина, 1964, с. 27.
  51. В. В. Стасов, 1950, с. 498.
  52. А. Н. Бенуа, 1995, с. 250.
  53. И. Н. Шувалова, 1971, с. 56.
  54. В. С. Манин, 2005, с. 140.

Литература

Ссылки